СМЕРТЬ идёт по пашНЕ...

Начинается жатва - октябрь, уже пора. 

  Смерть приходит на поле боя всегда с утра, смотрит по сторонам- собирается воронье. 

  Смерть понимает, что осень из-за неё. 

Кто бы знал, как она устала служить кресту, пар идёт от земли и тянется за версту, 

кто-то включает приемник в машине на трассе среди полей. 

  Туман становится все опаснее, все смелей. 

Каждый год в это время у смерти идет страда.

 Мы же все ее дети, победы ее труда. 

  Она ловит нас темным облаком, тонким льдом. Богу нужно больше ангелов в Отчий дом. 

Если станет страшно- вспомни, как пела мать.

  Смерть идет по пашне свой урожай снимать. У нее в руке - листочек календаря. ‎

‎На дорогах плохая видимость, говорят.‎

Придумано НАМИ...‎

‎

Придумано нами, написано нами - все наши темы, тотемы, татами, все наши битвы, безумства, бесчинства, все, что когда-нибудь с нами случится, все наши встречи, и речи, и ночи, вся недосказанность всех многоточий, 

вся неоправданность всех ожиданий, наши секреты, сонеты, свиданья, сладкие  сказки и горькая правда, 

все, чем вчера превращается в завтра, 

все, чем мы дышим, что слышим и держим, 

все наши нежности, сны и надежды, вся наша боль – миллионом осколков /быстро пронзает, но входит надолго/ вся наша повесть, что длится веками, на каждой странице – губами, руками, касаньем, дыханьем, порханием крыльев - придумано нами, чтоб мы не забыли, как капли сочились и жгли ножевые... ‎

‎Чтоб не разучились быть просто живыми.‎

‎КОГДА с крыши СОРВЕТСЯ СНЕГ...‎

‎ Говорят, это странно, это необъяснимо, это даже неправильно, пошло в каком-то смысле – выбирать себе в пару единственных и любимых по рассказанным в снах совпадениям прошлых жизней, по биению пульса, по раздвоенью эго, по делению мира на запятые дао… 

В этом городе даже зимой не дождешься снега, в нем зима дождем смывалась и пропадала столько лет, что привыкли, забыли об этом белом, облетающем небе – хлопьями кружевными… 

Это небо нас придумало, захотело – несерьезными, теплыми, нежными и живыми, на огромной кровати в маленьком городишке – нас, владеющих миром двух шоколадных плиток. 

Я люблю тебя, чувствую, знаю, читаю – слишком, потому что это – последняя из попыток обрести наше счастье, которое верит взглядам, ждет, когда наконец-то вырастем – поумнеем… 

Когда ты в тишине засыпаешь со мною рядом, ночь становится глубже, загадочней и темнее, ночь сплетает нам руки – в замок, в кольцевую повесть о глубинных основах наших реинкарнаций… 

Я могу возрождать все снова, не беспокоясь, чтобы утром от дыхания просыпаться… ‎

‎ Мы с тобой получили сотню предупреждений - ‎

‎ научились любить ‎

‎ честней.‎

‎ Я услышу тебя за секунду до пробужденья, ‎

‎ когда с крыши ‎

‎ сорвется ‎

‎ снег. ‎

‎© Copyright: Кот Басё, 2010‎

‎ Свидетельство о публикации №11001‎

УТРО в октЯбре...

От напряжения внутри все время коротит. Какой-то сбой, неровный ритм, хронический ринит, неяркий свет, опасный треск, брожение в умах. 

И почему ты жив и трезв, когда вот-вот зима? 

Пора бы выбить эту спесь и сбросить эту прыть. 

Ты не успел, ты вышел весь – ты вышел из игры, из сумрака, в другую дверь, не выяснив, где звон. Не в параллельные миры, а просто – вышел вон. 

Сиди, смотри: твоя стена, твой маленький китай. Она другому суждена, а ты – Шалтай-Болтай, за ней – придворные и свет, и прочие князья. А у тебя ответа нет и подсмотреть нельзя. 

Сейчас бы оказаться с ней на том краю страны, скорей уснуть и в этом сне свалиться со стены, и выйти в поле – красный мак и вересковый мед. И рожь, ведь без нее никак – она кругом растет. 

Сейчас бы встать и на коне скакать во весь опор, и жить во сне, любить во сне, и выстрелить в упор в того, кто ходит за стеной с часами на груди и хочет нам судьбы иной, пытаясь разбудить. 

Но вот беда, течет вода из крана в водоем, и мы не снимся никогда, ведь мы не спим вдвоем. Мы даже порознь не спим, обмануты судьбой. Жестокий мир, осенний сплин, часов тревожный бой. ‎

‎Я равновесие держу, но все сильнее крен. ‎

Представь себе, какая жуть – проснуться в октябре.‎